Ректор НИЯУ МИФИ Владимир Шевченко дал интервью журналу «Навигатор по технологическому предпринимательству для молодёжи Москвы» о том, почему в квантовой механике нет места скромности, как продать самые точные часы в мире и что общего между военачальником и технопредпринимателем. Ниже мы публикуем полный текст интервью.
– Владимир Игоревич, в МИФИ рождаются проекты, которые опережают время – квантовые вычисления, ядерная медицина, технологии безопасности. Но бывает, что рынка для них еще не существует. Как вы учите студентов не просто изобретать, а создавать рынки?
– Часто говорят про университет модели 1.0, 2.0 и 3.0. Университет 1.0 имеет основную долю доходов от образования, 2.0. – сравнимые доходы от образования и от научной деятельности, а 3.0. – это сопоставимые доходы от образования, науки и предпринимательства: лицензионные платежи, доли в созданных компаниях и т.д. В России пока подавляющее число вузов типа 1.0, лишь несколько университетов приближаются к модели 2.0. и нет ни одного университета 3.0. Но есть университеты, которые ставят себе такую цель, и мы – среди них. Например, Индекс технологического лидерства, который появился в программе «Приоритет – 2030», напрямую стимулирует университеты наращивать другие статьи внебюджетных доходов от деятельности на технологических рынках помимо НИОКР. Мы рассматриваем наши активности через эту оптику. Например, за последний год мы создали уже два малых инновационных предприятия, третье на подходе – и все они прошли через наш акселератор с «Иннохабом» Росатома. В каждом – треть доли у МИФИ, две трети у авторов. В перспективе рассчитываем выйти на темп создания по одной малой компании в квартал. Какие-то из этих компаний полетят, какие-то нет, но история успеха любой станет мощной ролевой моделью для будущих.
– А как вы защищаете права студента-изобретателя в таких сложных областях?
– Если честно, я достаточно скептически отношусь к идее патентной защиты в глубоких технологиях. Не верю, что патент остановит того, кто действительно решит скопировать прорывную технологию и имеет для этого ресурсы. Посмотрите на китайских товарищей – вот уж что их никогда не останавливало. Я не призываю воровать интеллектуальную собственность, просто говорю: не надо этот инструмент переоценивать. Для нас главное – чтобы люди, которые ощущают в себе потенциал предпринимателей, понимали: они могут реализовать его именно в МИФИ. Не где-то «на стороне» в России, не за рубежом, а именно у нас здесь, и университет поможет им продвинуть это. Здесь я вижу главную задачу.
– Насколько сложно «продать» инвестору технологию, в которой он, возможно, ничего не понимает? Как вы учите мифистов говорить на языке бизнеса?
– Очень часто это просто личная химия между командой проекта и инвестором. Как и везде. Но мы серьёзно занимаемся «экономическим мышлением инженера». Молодые «технари» часто ведь считают как: массогабаритные или прочностные ограничения того, что они делают – это их поле ответственности и это важно, а стоимостные или временные ограничения – это не к ним, это пусть экономисты или начальство думают. Вот это надо изживать. Мы говорим: не путайте изделие с продуктом. Если вы сделали уникальную вещь, но она никому не нужна – вся ваша работа обесценивается. Вы должны с самого начала понимать, для кого то, что вы делаете, будет иметь ценность. Мы встраиваем эту экономическую компоненту в ткань образования через кейсы. Вы должны ощущать личную ответственность за бюджет и сроки проекта, даже если вы пока не его руководитель – это критически важно для позиции типа Chief РАЗДЕЛ 2 Technical Officer (CTO), которую со временем многие наши выпускники занимают в крупнейших компаниях.
– Вы лично участвуете в судьбе студенческих проектов? Бывало, что «продавали» проект аспиранта?
– Конечно, постоянно «продаю». Но главное, я продвигаю их в их же собственных глазах – я всем им постоянно говорю: «Ребята, вы самые лучшие, у вас все получится, я в вас верю». И когда к нам приходит инвестор и говорит: «Мне вот эта тема нравится, хочу войти в долю своими деньгами» – это лучшая оценка. Но это не значит, что нет фильтров. Если ко мне придет студент или молодой сотрудник с предложением, я должен понимать, что это не просто красивые слайды и правильные слова, чтобы получить очередной «грант на инновации», а он (или она) действительно живёт своим проектом. Образно говоря, он должен понимать где нужна сталь, а где молибден. Убеждён, что технопредприниматель должен прежде всего быть технарем.
– Для студента, работающего над сложной технологией, важен образ успеха. Кто из выпускников МИФИ для вас – пример?
Вы знаете, среди выпускников нашего университета много выдающихся людей в самых разных областях. Тут мне хочется сказать о другом. Мы проводили опрос среди студентов: «Назовите самого известного вам ныне живущего русского ученого». На первом месте – Григорий Перельман. Здесь нет вопросов – Перельман, несомненно, крупный математик, в силу ряда обстоятельств ставший очень знаменитым. А вот потом идут люди, чья известность связана с их научно-популяризаторской деятельностью: Дробышевский, Савватеев, Сурдин. Задали такой же вопрос про инженеров – и тут первым оказался Павел Дуров. Дуров, человек, безусловно, незаурядный, хотя насколько можно считать его инженером – отдельный вопрос. Но интересно при этом, что его гениального брата Николая, который стоит за большей частью технологической начинки продуктов, ассоциирующихся в массовом сознании с Павлом Дуровым, мало кто знает. Это я к тому, что, как пишут в статусах, «всё сложно». Вообще, такие дуэты – это сильная тема, и неслучайно она воспроизводится в истории снова и снова. Даймлер и Майбах, Хьюлетт и Паккард, Джобс и Возняк, Гейтс и Аллен, да и братья Дуровы в этом же ряду. Два дополняющих друг друга лидера: один больше про операционные процессы и продвижение, а другой – про технологии. Мы много думали, как это внедрить это в образование. Пока не придумали. Это как со счастливым браком – должна быть какая-то химия.
– Расскажите о самом футуристичном проекте в МИФИ.
– Мы хотим сделать самые точные в мире часы – на ядерном переходе изотопа тория-229. Физики долгие годы искали этот переход – и наконец нашли в прошлом году – американские и европейские коллеги. Мы бы не смогли этого сделать – у нас не было нужного для этого оборудования. Но зато у нас есть сильные компетенции и, когда существование такого энергетического уровня было подтверждено, мы понимаем, как на его основе сделать часы. Мы вывели эту работу в приоритетную тематику Национального центра физики и математики, сформировали консорциум российских организаций. Это абсолютно мирового класса история. В частности, если такие часы будут транспортабельными, вся навигация сможет осуществляться по гравитационному полю, без спутников и без возможности её как-то «заглушить». Можно будет раздвинуть горизонты фундаментальной науки, возможно, создать новое поколение детекторов гравитационных волн. Но это не история про готовый рынок, который ждёт этот продукт «здесь и сейчас» или даже «там и завтра». От текущего положения до реальных часов – дистанция в три-четыре года и полтора-два миллиарда рублей. А институции, которая умеет строить мост через этот «овраг», у нас в стране сегодня, к сожалению, нет – для Атоса (читай – РНФ) – это слишком много, а для графа де Ла Фер (Минпромторга) – слишком мало. Думаем, как решить эту задачу, и точно знаем, что американцы и китайцы её решают полным ходом. Среди прочего, это история про контроль над мировым метрологическим стандартом времени. Кстати, и сегодня вклад российских часов в мировой стандарт секунды – около 20% – совсем неплохо. У нас есть и более “приземленные” темы, хотя в данном случае это каламбур, поскольку они космические – я говорю о плазменных двигателях для малых спутников. Наш двигатель VERA имеет рекордное отношение тяги к массе, что очень важно для эффективной ориентации малых спутников на околоземной орбите. Прямой продукт, который можно упаковать и продавать, чем наша дочерняя компания «СТАР» и занимается.
– Как МИФИ сотрудничает с Москвой и крупными корпорациями?
– Команда Департамента предпринимательства и инновационного развития города очень активна и делает хорошие проекты. В том числе, например, в рамках Академии инноваторов подготавливают наших ребят так, что они теперь выходят на сцену как будто всю жизнь собирали стадионы. Это реально работает. Если говорить про корпорации – конечно, прежде всего это наш ключевой партнёр – Росатом. Амбиции Росатома давно вышли за периметр только ядерной энергетики. Но хотя ни один вуз в стране не может похвастаться такой тесной связью с Росатомом, как мы – есть ощущение, что мы можем делать существенно больше. Прежде всего, в новых тематиках – замкнутый топливный цикл, малые реакторы, термояд, квантовые технологии и т.д. Ставим для себя в этом отношении амбициозные цели. Если же говорить о других проектах – упомяну первый отечественный тандемный масс- спектрометр, который мы разработали в рамках программы развития отечественного научного приборостроения. Но производить сами мы его не будем – мы не завод, для этого привлекли индустриального партнёра. Уже есть заказ на 5 приборов на 2026 год.
– Каким вы видите идеального выпускника МИФИ через 5 лет после выпуска?
– Прежде всего – ответственным за то, что ты делаешь. У нас это в ДНК мифиста – воспитание ответственности, неразрывно связанной с самостоятельностью. В этом отношении учёные, предприниматели и, как ни странно, кадровые военные, похожи – в своей зоне ответственности ты должен принимать решения сам, не спрашивая у вышестоящего начальства разрешение на каждый шаг. Ты отвечаешь за всё – только так становятся лидерами. Я хочу, чтобы наш выпускник был не просто блестящим технарем, а человеком, который понимает, что на его плечах лежит кусок техносферного неба России, и если он не удержит его – оно упадёт. Так, как это чувствовал Курчатов в свое время. Сейчас ресурсов и возможностей больше, а спрос мягче – нам, что кривить душой, гораздо легче, чем Игорю Васильевичу с соратниками. Пока лишь один наш выпускник – академик Басов – стал лауреатом Нобелевской премии за изобретение лазера. Растим новых, и кто-то из них не просто напишет красивую формулу, а поставит на стол прибор, который изменит цивилизацию. В этом и есть формула МИФИ: соединить глубину науки с инженерной смелостью. Скромность, как в шутку говорил академик Ландау, украшает только девушку, да и то лишь до 12 лет. Не будем спорить о деталях, но уверены, что одна из лучших форм быть нескромным – мечтать изменить мир.
